Главная Якутские Эрбэхчэй бэргэн

Эрбэхчэй бэргэн

smaila_7@mail.ru

За дальней далью

Беспокойно- тревожных

Минувших древних лет,

За ратными хребтами, обуздавших коварство,

Прошлых веков,

По ту сторону лиходейно-бедовых горбов,

Усмиривших свирепство,

Канувших лет,

За той многострадальной гранью

Неистово бранных

Застарелых, истекших времен,

Я видел своими глазами,

Подобными на круглые медные кольца,

Парящий в воздухе

Словно хрупкое виденье,

Восьмиободная – восьмикрайняя,

С треволнениями- беспокойствами,

В роскошном наряде  — убранстве

Была сотворена

Изначальная мать-земля.

Восхищенно разглядывая, я наблюдал,

Как на срединной твердой земле

С восходяще-пляшущим ясным солнцем,

С полной луной, ее сопровождающей,

 С деревьями, роняющими листву, падающими умирая,

С травами, которые вырастая, увядают,

С водами, которые испаряясь – мелеют,

С иссякающим изобилием,

Зародились-возникли предки трех саха,

Размножился-расплодился род уранхай-саха,

И в это время, имеющий быстроходного резвого коня

Удалой-отважный,

С быстрой хваткой,

С буйным нравом,

С исключительной силой,

Со стремительной ездой,

С проворной прытью,

Бегущий рысью

Семимильными шагами,

Натянув на себя

Гулко звенящее высокое небо

И с белой звездой на лбу,

По прозвищу Курагаччы Кустук-скакун,

Избранный волею богов,

Предназначенный охранять

С поводьями за спиной,

Жалостливых душой,

Людей рода Айыы,

Предопределенный защищать

С браздой за холкой,

С чуткими сердцами заступников –

Людей солнечного мира.

Сильный-могучий, зоркоглазый,

С крепкими руками Эрбэхчэй Бэргэн богатырь.

Такой славный богатырь, в каком же доме, и где он поживает? – стал

Рассуждать, приглядываясь:

И увидел я на тверди земной жилье богатыря,

Причудливо-замысловатее которого нет во всей стране,

Благородно-добротнее которого нет во всем мире,

Вычурно-красивее которого нет на всей земле,

Становье амбар с восемью стенами,

Под стать самому богатырю,

Являющийся ему золотой берлогой, обителью,

Видимый отовсюду кругом на расстоянии земного пути

Стояло-процветало, сверкая кровлей золотой

На благодатной, прекрасной местности.

А каким же был сам богатырь?

В три маховых сажени

Стройный стан он имеет, оказывается,

В пять маховых саженей,

Тонкую талию он имеет, оказывается

В шесть маховых саженей,

Плечи широкие он имеет, оказывается

Будто вертикально поставленная лодка-каюк,

Срубленная из девяти деревянных досок,

Широкую спину он имеет, оказывается,

Заслоняя собой солнце,

Будто натянул на себя дверь, сделанную из восьми брусьев,

Широкую грудь он имеет, оказывается,

Будто обрубленные стволы лиственницы,

Мышцы руки он имеет, оказывается,

Будто очищенные стволы лиственницы,

Голени он имеет, оказывается,

Будто окоренные стволы лиственницы, руки он имеет, оказывается,

Ладони, заслоняющие луну,

Длинные курчавые волосы,

Достигающие нижнего края лопатки,

С могучей шеей –  таков был наш богатырь!

Если посмотреть, во что он был одет,

Верхняя часть покрыта скрепленной железной

Трехслойной кольчугой,

Нижняя часть покрыта обточенной железной

Шестислойной кольчугой,

С железным сцепным ремнем,

С железными торбазами,

С вышитой золотой мишурой высокой шапкой,

В правой руке держал копье,

А за спиной висел лук.

Ок-сиэ, детки!

У могучего богатыря срединной земли орудие было что надо:

Из лучшей древесины, что росло на его родине,

Из превосходной березы, что росло на этой земле,

Из отборной бересты с этих мест,

С тетивой из спинного сухожилия рыбы ала лунгха,

С ружьем из рогов скота, скрученных подобно великой речке,

Протекающей вниз, делая излучину,

Со стрелами, летящими со свистом.

Было и другое снаряжение, которое громоздилось

Под деревом Аал-Лук:

Это игровые мячи, острый меч, нож-пальма, огромные железные,

да деревянные колотушки,

да и другого орудия и снастей было полным полно.

У него имелся меч, один из лучших:

Если держать напротив – начнет испускать вздохи,

Поднимешь вверх – рев поднимает,

Вниз опустишь –будет жалобно стонать,

Трехгранный острый,

Свежей кровью обагренный

Свирепым до жути он был.

Если внимательно всмотреться,

На острие его ножа,

Там можно было увидеть

Отражение оскала того мальчика из детства,

Что когда-то давно играл на опушке леса.

Если вы спросите, чем питался – кормился

Этот богатырь, что стал таким выдающимся, сияющим саха?

Тому объяснением,

Полные луга с торчащими рогами,

С густой шерстью, с раздвоенным копытом

Стада коров, обвитыми друг с другом хвостами,

Были количеством больше,

Чем все кочки на земле.

Полные поля с длинной густой челкой

Стада лошадей, с запутанными друг с другом гривами,

Были количеством больше,

Чем все звезды на небе.

Вот почему наш богатырь жил сытно и богато,

Что играл в городки толстым воротниковым жиром кобылы,

Играл в карты толстым брюшным жиром конины,

Кушал, поперхиваясь густым,

Пил, захлебываясь жидким.

И вот, наш богатырь занимался своими богатырскими делами

Под деревом цветущей Аал-Лук,

С восьмидесятью раскидистыми ветвями,

что стоит посередине аласа Алтаннах,

На вершине с прорубью,

В ее хребтовой части,

Словно вонзенный в землю

Священный столб.

И в это время погода стала меняться:

Засвистел пронзительный ветер,

Священное небо заслонило черными тучами,

Обрушились молнии, ударил раскатистый гром,

А затем, тучи с громом и молнией уклонились на запад,

И солнце выглянуло, как ни в чем не бывало.

Богатырь стоял наготове и увидел, как

По небу высокому в сторону священного дерева Аал-Лук

Пролетела ослепительно белая птица-стерх.

Спустя некоторое время, когда наш богатырь

Возле Аал-Лук дерева

Стрелял из лука, играл в городки,

Поднимал и носил на плечах жерди,

Прыгал и скакал в высоту,

Как вдруг на небе появились прекрасные священные птицы-стерхи,

С крыльями, будто из серебряной проволоки,

Оперением, будто из отчеканенного серебра,

С перьями, будто из литого серебра,

С пухом, будто из обвитого серебра.

Со звонким голосом,

С песней, похожей на звуки кырымпа,

С ободками вокруг глаз,

С граненым клювом,

Удлиненно-изогнутой шеей,

С ослепительно-белоснежным оперением,

С черными кончиками крыльев,

С крашеными ножками,

Рассекая огромными крыльями небо,

Издавая протяжные звуки кырымпа,

По-человечески речь повела

По-якутски заговорила,

Вот послушайте:

Стерхи:

«Кынкыр-лынкыр, лынкыр-кынкыр!

Гибельного Нижнего мира

Свирепый и ужасный властелин

Тинсирики Тимирдэн богатырь,

Истребивший близких соседей,

Уничтоживший дальних обитателей

Собирается войной напасть на Срединный мир,

Изжить нас с лица земли.

Так что, готовься к бою,

Гляди в оба, навостри уши,

Уподобься боевой стреле!»

Таково было послание стерхов,

Что парили высоко на небе.

Услышав эту песню, богатырь

Начал свой громкий тойук:

Эрбэхчэй Бэргэн:

«Дьэ буо! Смотри-ка!

Я заставлю богатыря абаасы

Раскаяться и сожалеть о задуманном,

Защищу свой народ солнечного племени,

С поводьями на спине,

Коли он священный род Айыы собрался обидеть!

Я вытяну из него заветные слова,

Коих он даже отцу своему не говорил!

Вот увидите!»

И, собрав свое орудие, повесил на балку под потолком,

И вошел в свой дом.

Присел, да не сидится на месте,

Покушал, да кусок в рот не лезет,

Прилег, да глаз ни разу не сомкнул.

Мысли о предстоящей дороге не давали покоя,

Душа места себе не находила,

И он стал собираться в путь-дорогу.

Пока он собирался, как вдруг,

Со свистом ворвался во двор

Резвый, быстроходный Сорук-Боллур

На двухгодовалом линялом жеребенке.

Богатырь, услышав стук копыт,

Схватил копье и пальму и выскочил наружу.

Сорук-Боллур, подскакивая верхом то вправо, то влево,

Песню свою запел:

Сорук-Боллур:

«Асулаатын! Асулаатын!

Солнечного племени

Исключительный силач,

Зоркоглазый, с крепкими руками

Эрбэхчэй Бэргэн богатырь,

Присущему тебе внушительному виду,

Девятикратное здравствуй!

Здравствуй! Здравствуй!

Восьмикратный Айхал!

Айхал! Айхал!

Нижнего мира властелин

Отупелый Тинсирики Тимирдэн

Неотступно преследует младшую, любимую дочь

Родоначальника племени Саха

Саха Сарын тойона

и Сабыйя Бай хотуна

прекрасную Тырымнас Тыргылла Куо,

с лучезарной улыбкой,

собирается насильно жениться на ней.

Тебе велено поехать туда и

Подобно густому лесу,

Стать крепким для них щитом,

Подобно глухой тайге,

Стать толстой засадой.

Асулаатын! Асулаатын!»

Сказав это, Сорук-Боллур быстро ускакал туда,

Откуда прибыл.

Эрбэхчэй Бэргэн:

«Дьэ бу! Смотри-ка!

Хранитель счастья и благополучия,

Изначальной матушки Земли –

Восьмиветвистый Аал-Лук дерево,

Дух изначальной матушки Земли –

Аан-Алахчын Хотун!

Настал тот день, когда я смогу

Встать на защиту обиженных людей рода Айыы,

Заступиться за притесненных людей Солнечного племени.

Благослови же меня, в мой дальний и нелегкий путь,

 Чтобы я не пал замертво от рук врага,

Предопредели мне светлое будущее, что не имеет конца

Посули мне благоприятную судьбу.

Благослови священным словом

Изначальной матушки земли.

Мольба моя редко произносится,

Просьба неспроста делается».

И тут вдруг кора дерева стала раскрываться,

И показалась прекрасная женщина –

Дух Изначальной матушки Земли

Аан Алахчын Хотун

С солнечными глазами,

С золотой переносицей,

 Со сверкающими ланитами,

Пышногрудая,

Одетая в роскошный наряд,

Украшенный полевыми цветами

И промолвила тойук-благословение:

Аан Алахчын Хотун:

«Кюлюм-мичил, кюегель-нусхал,

Уруй-туску, уруй-айхал!

Сильный-могучий, зоркоглазый,

С крепкими руками, наше дитя – Эрбэхчэй Бэргэн!

В дальний, трудный путь твой

Пусть ноги твои не встретят никаких препятствий,

И сделав даже шаг назад, не сожалей ни о чем.

Встретившись со злостным врагом

В сражении-борьбе

Не рухни от вооруженного ружьем,

Не упади от вооруженного луком.

Заклинаю, стань неуязвимым!

Стань непобедимым!

Да прославится и восхвалится день твоего

Возвращения с победой!»

Эрбэхчэй Бэргэн поклонился в знак благодарности.

И кора дерева тихо закрылась, Аан Алахчын исчезла.

Эрбэхчэй Бэргэн подозвал своего коня по кличке:

«Хоруу! Хоруу!»

И прискакал

Удалой-отважный,

С быстрой хваткой,

С буйным нравом,

С исключительной силой,

Со стремительной ездой,

С проворной прытью,

Бегущий рысью

Семимильными шагами,

Натянув на себя

Гулко звенящее высокое небо

И с белой звездой на лбу,

По прозвищу Курагаччы Кустук-скакун,

С хвостом толщиной с лодку в девять маховых саженей,

Показался издалека, сопровождаемый вихрем,

на расстоянии девяти земных путей,

С серебряной гривой, длиной в семь маховых саженей,

Показался издалека, развеваясь на расстоянии семи земных путей,

С серебряной челкой, густотой в пять маховых саженей,

Показался издалека, вздымаясь на расстоянии пяти земных путей,

Ждать пришлось недолго,

И он тут как тут оказался перед хозяином.

Эрбэхчэй Бэргэн богатырь,

Собрав все свое оружие и снаряжение в кучу,

Запряг своего коня,

С шумом вскочил, усевшись верхом,

Развернув коня, подстегнул ударом хлыста,

И помчался в долгий путь.

Добрый резвый конь

С четырьмя копытами, оставляющими

Четыре круглых следа, подобных

Четырем снежным копнам.

Сдвинулся со своего места,

Шагнув на расстоянии шириной с озеро,

Махнув хвостом, подобным лодке,

Исчез из виду.

Наш человек, отдалившись от двора своего,

От родного аласа,

Промчался через широкие земли,

Через именитые аласы,

Мимо великих холмов,

И стало понятно, что

Земли срединного мира кончаются

И приблизился он к краю земли.

Проскакал через бескрайние долины,

Через бесконечные болота,

Ворвался в чащобу,

Где рос цепляющийся тальник,

С болюче-хлесткими ветвями,

С колючим кустарником,

С опутывающими корнями,

С карликовой порослью.

И вдруг, богатырский конь

По-якутски заговорил

По-человечески речь повел,

По-уранхайски изрек:

Курагаччы Кустук:

«Анньаха! Анньаха!

Мой дорогой хозяин,

Сильный-могучий,

Зоркоглазый,

С крепкими руками

Эрбэхчэй Бэргэн!

Послушай и внимай тому, что я скажу,

Впереди встретится холм,

На том холме тебя дожидается

Дочь абасы Нижнего мира Хохон,

Дочь удаганки Нижнего мира Кыс Кыскыйдан,

С волосатой пяткой,

Сама круглая подстилка,

С вихляющим хвостом,

Танцует, как пламя,

Плечи, будто ножницы,

Дочь Сарасын,

Колдовская пасть

Аабый Куо,

Чтобы убить, сжить тебя со свету.

Покуда мы едем в ту сторону,

Подумай, как преодолеть нам ее,

Чтоб не сдохнуть от ее рук,

Хозяин мой дорогой,

Анньасах! Анньасах!»

И наш человек, собравшись с мыслями,

Начал было думать о выживании,

Как вдруг, та самая дочь абаасы,

Внезапно возникла перед ними,

Перегородив путь-дорогу.

И он увидел перед собой ужасающий облик той женщины.

Она была бы не дурна собой, если бы

Пол-лица ее не было черным,

Наполовину одета, как обычный человек,

А другая половина тоже была черная.

Дочь абаасы, держа орудие на одной руке,

Второй рукой, защищая глаза от солнца, на ощупь,

Приближалась к богатырю и кричала:

Дочь абасы Аабый Куо:

«Входы-выходы мои!

Тревоги-волненья мои!

Радости-восторги мои!

Велено мне было убить-уничтожить,

Сильного-могучего богатыря – сына

Солнечного племени, кто с поводьями на спине,

И с жалостливым сердцем,

Но увидев его единственным глазом,

Заинтересовалась,

Узрев одиноким оком,

Определилась,

Сердце мое нежное затрепетало,

Печень моя драгоценная всколыхнулась

Вместо того, чтобы убить,

Лучше сберегу его для себя,

Выйду за него замуж,

И стану сияющим саха,

И блестящим человеком,

Да будет так! Да будет так!

Сильный-могучий, зоркоглазый,

С крепкими руками Эрбэхчэй Бэргэн!

Я искусная стряпуха,

Также лучший кашевар,

И в постели хороша,

Каких в округе нет,

Люби меня до изнеможения,

Сам не останешься в обиде.

Нарожаю я тебе

Восемь лысых дочерей,

Размножу твой материнский род,

Нарожаю от тебя

Девять косоглазых сыновей,

Размножу твой отцовский род.

Да будет так!

Входы-выходы мои!

Тревоги-волненья мои!

Радости-восторги мои!»

Эрбэхчэй Бэргэн спрыгнув с коня ,

Двинулся навстречу к дочери абасы,

Радостно-воодушевленный,

С распростертыми объятиями.

Эрбэхчэй Бэргэн:

«Смотри-ка, смотри-ка!

Не зря в народе говорят,

Добрый молодец имеет фортуну,

Бог – богатство,

Глаза мои одобряют,

Сердце мое облюбовало,

Суставы мои задрожали,

Давай, любить друг друга до изнеможения,

Как вижу, ты лучшая из женщин на белом свете.

Никого не смогу найти я лучше тебя,

Ты одна овладела моими мыслями,

Синица моя ненаглядная».

Увидев богатыря, идущего навстречу,

С распростертыми объятиями,

Дочь абасы, напевая на радостях:

«Радости-восторги мои,

Входы-выходы мои!»

Понадеявшись на то,  что он любить ее начнет,

Опрометью подскочила к нему,

И хотела было обнять,

В этот самый момент богатырь

Внезапно выхватил меч и

Отрубил голову дочери абасы.

Тело рухнуло замертво,

А голова покатилась-убежало

Превратившись в горящий мячик,

И только исчезнув из виду, послышалось ее пение:

Аабый Куо:

«Входы-выходы мои!

Тревоги-волнения мои!

До чего же обманчивы эти самозванцы племени Айыы!

Я подошла к тебе со всей нежностью и теплотой, лаская взором,

Рассудок потеряла, за что поплатилась смертью своей!

Но ты не радуйся слишком рано!

Когда дочь твоя, подросши, возьмет в руки ножницы,

А сын твой научится стрелять из лука,

Я вновь воскресну и вернусь!

Смеясь, ваш прах по ветру развею,

Играючи, очаг ваш затушу!

До встречи в следующий раз!

О, беды-тревоги мои!»

А наш человек разжег костер,

И бросил в огонь тело дочери абаасы,

Развеял ее прах,

в крошево искрошив,

по всему свету.

И вскочив на коня, отправился дальше.

Пуще прежнего подстегнул коня своего,

И конь помчался быстрее падающей звезды.

Не заметил, как долго он ехал,

Ехал днями и ночами,

Встречал рассветы и закаты,

Лето по дождю различая,

Осень по ненастью узнавая,

Зиму по инею ощущая,

Весну по ясному солнцу распознавая.

На протяжении всего пути был обвеян сильными ветрами,

Нес за плечами тяжелую ношу из снега и дождя,

Но все упорно шел,

У доброго быстроногого коня

Сквозной ветер шумит в ногах,

Притянутые к седлу семь бурь и вихрей сопровождали,

Восемь великих ураганов были им попутчиком.

Девять лютых смерчей были им прислужниками.

Шел долго, пока не показалась перед ним

Неизвестная земля, раскинувшись своим великолепием,

Роскошным многоцветьем и разнотравьем.

Ретивый конь, сбавив прыть, медленно вошел в алас,

Покрытый желтыми цветами.

Оглянувшись вокруг,

Наш богатырь увидел изящно построенную

Белую ураса.

Направляясь в сторону ураса,

Подобно острой пешне,

Он заметил в западной части аласа,

Разожженные костры,

Жареное мясо на вертеле.

А рядом, собираясь поесть, кашеварил сын абаасы.

Откуда-то старуха Симэхсин,

Держа в руках лопату для сгребания навоза,

Веревки для коров,

Намордники для телят,

Хотела было добежать до ураса,

Но, споткнувшись, упала и запела:

«Господа!

Кажется, увидела то, что не должна была увидеть,

Кажется, узнала то, что не должна была узнать!

Славный из людей идет к нам,

Достойный из саха

Подъехал к воротам,

Сабыйя Бай Хотун!

Саха Сарын Тойон!

Выходите привечайте,

Встречайте гостя дорогого!

Заберите поводья,

Впустите во двор!

Отворяйте ворота!

Взбейте перину,

Распахните двери,

Пригласите в дом,

Благословите добрым словом,

Знатного богатыря спасителя нашего

От абаасы Нижнего мира,

Угостите, накормите, напоите!

Уой-Уой, детки!

Теряю сознание я,

Принесите мне водицу в черпаке,

Принесите в половнике крови попить!»

Отовсюду прискакали юноши и девушки,

Дали старухе напиться воды,

Подняли на ноги и убрались с ней восвояси.

Отворились двери жилища-ураса

И вышли оттуда, опираясь плечом о плечо,

Придерживая друг друга под руку,

Почтенные пожилая пара.

Женщина заговорила первой:

Сабыйя Бай Хотун:

“Дьэ буо, смотри-ка!

Посвященный защищать

Солнечный род людей,

Священное племя рода Айыы,

Предназначенный охранять

Подсолнечный мир людей

Сильный-могучий,

Зоркоглазый,

С крепкими руками Эрбэхчэй Бэргэн,

Приветствуем тебя!

Властелин Преисподней, выползший из Нижнего мира,

Насильно хочет жениться

На нашей ненаглядной младшей дочери

Тырым Тыргылла Куо, с сияющей улыбкой,

Разрушив наш покой.

Мы обещали накопить приданое для дочери,

Чтобы хоть как-то время потянуть,

В надежде на спасение.

Так долго ждали мы тебя, что затылки

Чуть щербатыми не стали.

Окаянный абаасы каждый день кормится

Восемью нагульными кобылами,

Восемью бычками и жарит их на вертеле.

Истощаются деревья некогда черного богатого леса,

Убывает бело-черное стадонаших скакунов.

Стань нам надежным укрытием,

Дитя наше в обиду не дай,

Убереги ее святую душу.

Наш богатырь спрыгнул с коня,

Кивнул головой старикам в знак приветствия,

И в это время, сын абасы,

Учуяв издалека, что происходит, прискакал к ним.

Бывает же такое! Ужасно уродливое лицо,

Подобно скалистому обрыву,

Пасть подобна горной расщелине,

На шее носил галстук из львиной шкуры,

Чтобы похвалу заслужить,

Носил тощие штаны и сушеной шкуры дохлой скотины,

Пальто из шкуры истощенной коровы.

С огромной дубиной-колотушкой,

Не носивший кольчугу и прикрытия,

Сам как будто из железа сделанный.

Сын абасы:

“Бай! Бай да дугаар!

Неужто это обещанное приданое приехало?

Коли ты тот самый слуга, кто рано утром

Торбаза мои будет приносить,

Коли ты тот самый раб, кто поздно вечером

Портянки мои будет сушить,

А ну-ка, бегом пригони бело-черное стадо скакунов –

Приданое Тырымнас Тыргылла Куо, с сияющей улыбкой,

И без того медлим,

А то давно бы свадьбу сыграли,

Да детей бы нарожали!

Ну, чего стоишь?!

Не зря же тебя Элэс Бэргэном зовут,

Не так ли?! Мигом, поторопись!

Хэ-Хэ-Хээх!»

Это был ответ зажравшегося сына Абаасы.

Наш человек рассвирепел от ярости,

Его гневный голос раздался громом среди ясного неба:

Эрбэхчэй Бэргэн:

«Смотри-ка, смотри-ка,

Где это видано, где это слышано,

Что сын Абаасы с Нижнего мира

Обзавелся семьей и жил припеваючи

С дочерью рода Айыы?!

Коли хочешь остаться в живых,

Убирайся, откуда пришел,

А иначе, я тебя отхлестаю

И заставлю тебя ответить так,

Что даже матери с отцом не снились такие слова».

Сын Абаасы смертельно оскорбился,

Крепко взбесился,

От гневного возмущения он прыгал-скакал,

В высоту в восемь саженей

И кричал во весь опор:

«Аар татай!, Ар дьаалы!

Вот я наивный глупец, детки!

Я-то подумал, что этот человек –

Обещанный мне слуга,

Но не тут-то было!

Он, оказывается,

Мою невесту хочет отобрать,

Норовит ее украсть у меня!

Ну, смотри у меня, пожалеешь, что приехал сюда!

Ведь я закаленный в смертельно-огненных сражениях,

Меня не преодолеть никому,

Ни доброму молодцу из Срединного мира,

Ни благородному божеству из Верхнего мира,

И даже самому предводителю Нижнего мира.

Так что, пока не поздно, сдавайся!

Ложись лицом вверх, чтобы я распорол тебе живот,

А если боишься, ложись лицом вниз –

Начну пожирать со спины.

Но, если все-таки согласишься стать моим черным рабом

И в брачную ночь будешь расшнуровывать наши одежды,

И набедренные повязки развязывать,

И будешь служить подставкой, когда я каждый раз

Буду карабкаться на высокое ложе своей жены,

То я тебя пощажу, но еле живым оставлю!»

Слова брани на этом закончились,

И началась ожесточенная битва не на жизнь, а на смерть.

Все местные жители в ужасе разбежались восвояси.

Дрались так долго, что счет времени потеряли,

День сменился ночью,

Гром загремел, молния вспыхнула,

Страшная буря поднялась,

И только сквозь пелену разыгравшейся стихии едва виднелись

Два дерущихся богатыря.

Вдруг я стал замечать, что наш человек

Чаще в цель кулаками попадает,                      

Ногами бьет, а тот спотыкается,

То сядет верхом, как на коня,

То запрягает, как быка,

В конце концов, силы иссякли у сына Абаасы,

И он стал просить пощады:

Сын Абаасы:

«Абытыай-халахай! Айыы-ыа-ыа!

Сильно же ты толкаешься!

Больно ударяешь!

Крепко же лягаешься!

Полно тебе! Хватит!

Больше никогда не посмею смотреть на девушек Срединной земли!

А если и наступит тот день,

То пусть свернется шея и сломаются суставы!

А то страшно умирать молодым!

Коль оставишь меня в живых,

Я вам верой правдой послужу,

 Как работник я хороший,

Косец я отменный и лучший дровосек,

Во дворе и в хлеву

Везде и всюду приберусь!

Стану верным рабом-прислугой,

Обещаю и клянусь!

Посвящу себя в кабалу кровавую,

Айыккабыан, Дьойоккобун!

Пощади-помилуй,

Не убивай, не уничтож!»

Послушался богатырь Айыы,

Приподнял на ноги сына Абаасы,

И все кругом утихомирилось,

Страшная буря угомонилась,

Рассеялись черные тучи,

Грозы-молнии исчезли,

И засияло ясное солнышко.

Эрбэхчэй Бэргэн:

«Убирайся прочь!

Коли не сдержишь свое обещание,

Пусть сломаются суставы твои,

Да шея свернется,

Больше никогда не возвращайся!»

И выгнал его на все четыре стороны!

Тот злосчастный, еле живой убрался прочь прихрамывая.

Наш человек подошел

К жилищу и отворил дверь.

И только тогда поняв, что все страшное позади, вышли навстречу

Старики со своей дочерью посередине, взяв ее за руки.

Дали поклон великому богатырю в знак благодарности.

Наш человек поклонился в ответ и промолвил:

Эрбэхчэй Бэргэн:

«Смотри-ка, смотри-ка!

Ненаглядное сокровище!

Тырым Тыргылла Куо с сияющей улыбкой!

Я ведь тоже одинок,

Не с кем ложе делить,

Нет достойной женщины рядом,

Согласишься ли ты,

Соединив наши сердца,

Счастье и горе пополам делить,

Обустроить нашу жизнь?»

Девушка оживилась, обрадовалась,

И старики внимательно приклонили слух,

Прислушиваясь к ее словам:

Тырым Тыргылла Куо:

«Дьэ буо! Дьэ буо!

Хвала славному богатырю

Священного рода Айыы!

За спасение солнечного мира

Тебе Уруй и Айхал!

От чистого сердца благодарю за то,

Что беду отвадил, чудище прочь прогнал.

Коли станешь мне надежным защитником, крепким заслоном

И верным мужем,

Стану тебе верной спутницей,

Рожу тебе сыновей,

Размножив твой отцовский род,

Рожу дочерей,

Продлив твой материнский род».

Радость вокруг воцарилась.

Послали верховых лошадей за далекими соседями.

Позвонили в колокольчик

Близким соседям.

Толпа родственников по отцовской линии

Расположились и сели в круг.

Уйма родственников по материнской линии

Заполонили поляну.

По холму, по берегу

Прошлись, надменно вскидывая голову,

Строптивые-непокорные девушки,

По лугам, по долинам

Прошлись, вздувая мышцы,

Внушительного вида, молодые люди.

Славный народ Срединного мира

Столпились, собрались в хоровод,

Запевая осуохай.

Саха Саарын Тойон:

«Осуохайдыыр осуохай!

Эсиэхэйдиир эсиэхэй!

Великому богатырю

Сильному-могучему

Эрбэхчэй Бэргэну

Уруй-туску!

Уруй-айхал!

За то, что он спас людей

Священного рода Айыы

От неминуемой гибели от рук сына

Предводителя преисподней из Нижнего мира,

Заставив его вымолить прощение и

Прогнав его на все четыре стороны.

Дам вам благословение на помолвку

С моей младшей ненаглядной дочерью:

Живите, не зная поражений,

Пусть радость вас не покидает,

Пусть счастье у вас приют найдет,

Просторный дом воздвигните,

Коновязь с медными украшениями поставьте,

Разводимому скоту загоны устройте,

Последующим поколениям счастья дайте,

Сияющими Саха становитесь,

Великолепными людьми становитесь,

Прародителями народа Саха становитесь,

Родоначальниками народа уранхай становитесь,

Неиссякающее богатство имейте,

Нескончаемое счастье имейте,

Множество детей вырастите,

Бесчисленное потомство оставьте,

Чтобы потомков рассказ,

Ваших детей стих,

Сыновей тойук,

Дочерей песня,

Навечно остались

В сказаниях олонхо!

Осуохайдыыр осуохай!

Эсиэхэйдиир эсиэхэй